Вход   Регистрация   Забыли пароль?
НЕИЗВЕСТНАЯ
ЖЕНСКАЯ
БИБЛИОТЕКА


рекомендуем читать:


рекомендуем читать:


рекомендуем читать:


рекомендуем читать:


рекомендуем читать:


Назад
Как чувствовала

© Дорошенко Валентина 1987

Проснулась я оттого, что кто-то меня гладил. Ласково, жалеючи проводил по волосам, щеке, плечу.... И снилось мне что-то хорошее, радостное из того безмятежного времени, которое только во сне может привидеться так живо и так близко. Жалко было открывать глаза.

Но куда денешься: открыла. Солнце ломилось в окно, заливало комнату, плескалось у самых глаз. Несколько секунд еще лежала, глядела в потолок. Потом тело сделало рывок, выбросив меня из постели, словно семечко с раскаленной сковородки: «Проспала!» Но тут же вспомнила: сегодня можно. Можно не бежать сломя голову на кухню, обдумывая по пути, что лучше приготовить на завтрак: омлет с колбасой или колбасу с яичницей. Не нужно вытаскивать из постели Светку, подставлять ее к умывальнику и тут же, в ванной, повторять с ней таблицу умножения, одновременно расчесывая ее короткие волосы, которые все же умудряются запутаться в узлы. Не нужно торопливо рыться в шкафу, выискивая чистую сорочку для мужа, а потом вместе с ним рыскать по всей квартире в поисках ключей, хотя он только что держал их в руках...

Сегодня не надо забегать ни в прачечную, ни в булочную, ни в мастерскую — никуда. Не надо терзаться сомнениями: покупать пальто Светке сейчас или в следующую получку? Сегодня ничего этого не надо. Не надо даже на работу бежать, наспех в лифте подкрашивая губы и ресницы. Сегодня суббота. Отдых... Можно просто так вот лежать и ни о чем не думать. Лежать и, не торопясь, просматривать газеты. Вчерашние, правда, — за свежими лень спускаться. Но для меня и вчерашние вполне свежие. Это муж их каждый день изучает. Алчен до информации необыкновенно. А мне не только телевизор посмотреть — поесть как следует некогда бывает. Не говоря уже о том, чтобы в парикмахерскую выбраться — хотя бы раз в месяц. «Сама виновата, — сказал супруг, когда я пожаловалась ему однажды на нехватку времени. — Женщина должна все успевать: и готовить, и стирать, и за собой следить. На то она и женщина». Но я не успевала. Наверно, я плохая женщина. Наверно, он прав. И насчет того, чтобы за собой следить, — тоже. Ну вот, сегодня наконец займусь собой. А почему бы и нет? Сегодня я могу себе это позволить. Схожу в парикмахерскую. Сделаю и маникюр, и укладку, и в косметический кабинет загляну: береги платье снову, а кожу — смолоду. И не бегом, не в спешке, а с чувством, с расстановкой.

Звонок в дверь. Кто бы это? Никого не жду... Оказалось, соседка.

Дай градусник, — попросила она. — Санька разбил наш, а в аптеку бежать некогда. У него сыпь какая-то появилась. Ты его посмотришь?

Дала градусник. Посмотрела.

У твоего Саши корь. Врача вызвала? Леночку срочно изолируй. Она у тебя не болела? Подожди, у меня, кажется, есть гамма-глобулин.

Пошла домой, прокипятила шприц. Ввела Леночке гамма-глобулин. Снова легла: может, усну. Прошлая неделя была суматошной: собирала Светку к бабушке. Как всегда, в последний момент выяснилось, что колготки у нее протерты, юбки слишком коротки, а из большинства своих летних платьев она напрочь выросла. Как там она? Бабке с дедом все труднее справляться с ней: крепчает характер. Во второй класс перешла, совсем взрослой себя считает... Что-то Светка перед отъездом была кислой. Правда, корью она болела, но мало ли всяких хворей на свете... Да нет, у нее все в порядке, иначе мать немедленно бы позвонила.

Михаил, наверно, уже подлетает к Владивостоку. Позвонит или нет? Я просила позвонить: ведь собственной инициативы там, где можно, он не проявляет. Тем более если рядом Инна Петровна. Перед отъездом я его спросила: «А эта ваша новая сотрудница... как ее? Инна Петровна, кажется? Она что, тоже летит?» Муж вскипел: «При чем тут Инна Петровна? Что за нелепые подозрения? У тебя просто больное воображение!» Но я чувствовала: это не воображение. Я всегда все чувствую...

Что-то сон не идет. Хотя тело просит, требует дополнительного отдыха...

Нужно, пожалуй, замочить белье, чтобы вечером постирать. Мусорное ведро вчера не вынесла: хоть и не верю в приметы, но все же перелет Москва — Владивосток — это не Москва — Сочи. Одиннадцать часов — не шутка! Пора бы уж ему и позвонить!

Все же странно, что до сих пор нет письма от матери. За неделю должна бы собраться. Вызову ее сегодня на переговоры. Хотя зачем ее зря отрывать от дел? Там все в порядке. Просто я привыкла волноваться. Это форма моего существования. Окутала мужа и дочь своим беспокойством, как грядку пленкой. А им душно под ней! Даже Светка с удовольствием вырвалась на свежий воздух. Не говоря уже о Михаиле: мои неусыпные заботы ничего, кроме раздражения, в нем последнее время не вызывают. «Устал от твоих бдений». Потому, наверное, и не звонит.

«Ну и не надо, — пригрозила мужу и повернулась на правый бок. — Он, видите ли, устал. А я, думаешь, не устаю?»

«Богадельня!» — вспомнила его слова о нашем отделении в больнице. Побегал бы сам со шприцами да капельницами целый день. Ну и что же, что больные у нас в основном сверхпенсионного возраста? Разве от этого легче? Труднее! Я, например, одну Матвеевну по десять минут уговариваю: старухе за семьдесят, а к уколам привыкнуть никак не может. «Не гневайся, доченька, — говорит мне, — это не я, это тела моя иголке твоей противится». И правда: мышцы напрягаются так, что иголка упирается, словно в стальной брус. После работы тоже не сразу уйдешь: то одна подзовет, то другая. Не откажешь ведь: жалко.

Почему Михаил до сих пор не звонит?

Нет, со сном, видно, ничего не выйдет. Надо вставать, идти в парикмахерскую. А, собственно, зачем? Для кого? А просто так, ни для кого! Чтобы почувствовать себя женщиной! Гигиеническая гимнастика.

Убрала постель, пошла в кухню. Как хорошо, что не надо готовить! Пока закипал чайник, успела перемыть посуду, вынести ведро с мусором, положить на место лекарства! Михаилу в дорогу аптечку собирала. Надо же, противогриппозную сыворотку выложил, а я и не заметила. «Что я, на необитаемый остров еду?» — явственно услышала его ворчливый голос. И Светка растет такой же упрямой, в отца. Чтобы заставить ее выпить лекарство, пускаюсь на разные ухищрения: «Света, хочешь, чтобы мы вместе подумали над задачкой? Тогда выпей рыбий жир».

Нет, неправильно я ее воспитываю. И с мужем неправильно себя веду. «Нужно все менять, — решила, доставая из холодильника масло и сыр. — В корне».

Почему все же мать ничего не сообщила о Светке? Никогда еще такого не было. Может, съездить к ним? Подумаешь — четыре часа в один конец! Зато буду спокойна... Ну почему, почему мне кажется, что стоит лишь немного расслабиться, как что-нибудь непременно случится? Нужно дать отпуск и им и себе. Схожу в парикмахерскую, потом в кино, потом... Потом еще куда-нибудь. Не так важно. Просто погуляю, подышу свежим воздухом. Оздоровительно-познавательная экскурсия «по улицам и площадям Москвы». Не сидеть же целый день у телефона!..

Вот только уберу разбросанные мужем вещи. Пыли-то на мебели! Словно неделю целую не убирала! Холодильник пора бы разморозить. Белье замочить... Стоп! Так я и до вечера отсюда не вырвусь. В парикмахерскую, в парикмахерскую! Постригусь, накручусь, сделаю маникюр, зайду к косметологу — программа-минимум. А дальше...

К косметологу не зашла: не хватило терпения. Ладно, в следующий раз. Мне не к спеху. Мой поезд еще не скоро уйдет! Могу себе позволить.

На бульваре зацветают липы. Их мощное дыхание вытеснило, растворило в себе все остальные запахи: даже выхлопные газы не чувствуются. Села на скамейку в тени. У ног чирикают, скачут стаями воробьи. В воздухе носятся какие-то прозрачные насекомые. А гул машин, волнами срывающихся с перекрестка перед светофором, напоминает шум морского прибоя. Хорошо! Бездумно, спокойно. По рукам, по ногам, по платью бегают, мельтешат солнечные блики, хитро подмигивают, словно бы призывая: отдыхай, наслаждайся! Бери от жизни солнце, радость, пока молода. Не опоздай!

«Возьму, — пообещала им. — Не опоздаю!»

Села на скамейку в тени липы. Рядом — пышная дама в голубом, под голубым зонтиком. На коленях у дамы журнал. У цветочной клумбы девочка лет пяти сосредоточенно растаптывает небольшую лужицу.

Детка, не хулигань! томно предупредила дама и раскрыла журнал.

Девочка еще сильнее заработала ногами.

Детка, не безобразничай, — повторила дама, не повышая голоса.

Девочка на минуту замерла:

Бабушка, а что хуже: хулиганить или безобразничать? — И снова замолотила ногами.

Какая же ты несносная, Света!

«Света!» А что там моя Света сейчас делает? Бегает по лугу за бабочками или пошла с дедом в лес? А вдруг не бегает и не гуляет, а лежит? С температурой? О господи, опять придумываю себе причины для беспокойства. Все у них в порядке, иначе бы мать давно позвонила — мы же договорились.

Напротив, над кинотеатром «Повторного фильма», ярко алела реклама: «Жить, чтобы жить». Интересно, чей это фильм? Что-то я его пропустила в свое время. Впрочем, только ли его?

Что, фильмом заинтересовались? — спросил сосед по скамейке, смуглый, широкоплечий парень, видимо, моего возраста. Красивый.

Не знаете, чей это фильм?

Знаю: французский. Чей же еще?

Что вы имеете в виду?

То, что французы знают в этом толк. А вы разве его не видели?

Нет. Хороший?

Что значит «хороший»? Правильный фильм, это главное. Надо смотреть. Торопитесь, а то он и в «Повторном» теперь не скоро пойдет. Много потеряете.

Ну что ж. В жизни столько потерь — одной больше, одной меньше...

Сама не знаю, зачем я это сказала. Молодой человек посмотрел на меня долгим серьезным взглядом и вдруг спросил:

Хотите, куплю билеты? Хотите? — Не дожидаясь ответа, он встал и направился к кинотеатру.

Некоторое время я сидела, растерянно глядя ему вслед. В кино? С незнакомым мужчиной? Еще чего!

Я встала и, независимо вскинув голову, добросовестно обработанную перворазрядным мастером, пошла прочь. Однако через несколько шагов остановилась. А почему бы и нет? Что тут такого? Это же в кино, не куда-нибудь!

«Все мужчины такие, — заключила, глядя на экран. — Не только французы». И когда на мою руку, лежащую на подлокотнике кресла, опустилась рука соседа, я ее не отдернула. «Ну и пусть, — подумала мстительно. — Ну и прекрасно! И мне вовсе наплевать, с кем Михаил поехал в свою командировку. Хорошо, что в парикмахерскую сходила...»

Интересно, правда? — спросил сосед, сжимая мои пальцы.

Интересно. — Улыбнулась ему в темноте.

Кадры мелькали и мелькали... Но почему все же не позвонил Мишка? Может, что-то случилось? Если бы долетел благополучно, непременно бы позвонил: знает же, что волнуюсь...

Я выдернула свою руку из цепких пальцев соседа, встала с кресла и бросилась к выходу.

Куда же вы? — крикнул он вдогонку.

Но я уже выскользнула из темного душного зала и захлопнула дверь. Солнце больно хлестнуло в глаза. Бросилась искать телефон: как я раньше-то не догадалась?..

«Только бы не случилось чего с самолетом! Только бы не в воздухе! — заклиная, металась по площади в поисках автомата. — Уж пусть бы был с Инной Петровной, только бы живой!»

Аэрофлот? Девушка, пожалуйста... Есть ли сведения о прибытии рейса из Москвы во Владивосток? Как он, прибыл?..

Пока ожидала, зажала трубку рукой: чтобы не пугать служащую Аэрофлота своим слишком частым дыханием. В ответе я не сомневалась: по техническим причинам... В лучшем случае — задержка в Хабаровске. Возмездие должно наступить сразу... Но хороша ты, Вера Васильевна, нечего сказать! Мать семейства, мужняя жена, с первым встречным в кино пошла! На французский фильм «Жить, чтобы жить»! А муж в это время из последних сил гребет где-нибудь в океане, на спасательной шлюпке. Воздушная катастрофа...

Мне ответили:

Приземлился по расписанию.

Надо же! А я-то! Значит, все в порядке? Значит, я еще вполне могу досмотреть фильм? С тем парнем, а что? Почему не могу? Пойду и досмотрю... Ну, а потом? Что потом? Нет!

Не заметила, как свернула к дому. Это уж совсем ни к чему: что мне там одной делать? Можно бы сходить в кафе пообедать. Но есть что-то не хочется. Ладно, зайду домой, коль я рядом. Кстати, замочу белье — стирать-то его все равно надо.

Еще у лифта услыхала, что звонит телефон. «Мишка! Кому же больше!» — решила, вставляя ключ в замок. Ключ никак не вставлялся. Оказалось, впопыхах достала не тот. «Мишенька, миленький, подожди, я сейчас!»

Алло! — крикнула в трубку, рванув ее с аппарата, словно чеку с гранаты. — Да, это я... Кто-кто? Это ты, Лешка? Нет, не разочарована, просто... ну, неважно! Ты по делу?.. Да, я всегда была деловой, а ты и не знал?.. Ладно, выкладывай суть, ведь не для того же позвонил, чтобы сообщить о моих достоинствах... Нет, не злая, просто я бежала... Какая годовщина?.. Какого выпуска?.. Ах, нашего выпуска! Что-то я сегодня туго соображаю!.. Неужели целую семилетку отмахали! Не может быть!.. Может? Ну, конечно, может: ведь Светка — ровесница моему диплому!.. Сознаюсь: забыла. Спасибо, что напомнил... Все наши?.. У института? О’кэй, приду!

Все же не зря в парикмахерскую сходила. Традиционный вечер встречи выпускников института — дело святое. Какое бы мне платье надеть? Не могу же пойти на вечер в джинсах или в своем белом халате? А платья, подходящего к данному торжественному случаю, нет. Как-то никогда не требовалось. Ладно, надену не торжественное. Тем более что и идти-то мне хочется не так уж безумно. Честно говоря, вообще не хочется. А что делать? Не торчать же целый вечер у телевизора в ожидании звонка из Владивостока. Вообще-то свинство с его стороны не сообщить, как добрался.

Вдруг с ним все-таки что-то случилось? А я собираюсь на вечер, буду там слушать музыку, веселиться... Глупость какая-то! Ну что может случиться со взрослым мужчиной, приземлившимся по расписанию в крупном городе? Нет, там все в порядке. Даже если он и с Инной Петровной. Это еще не беда. А вот как Светка?

Подошла к холодильнику, чтобы сделать себе бутерброд с сыром, и вдруг услышала неясный гул. Холодильник? Нет, он не так шумит. И вдруг поняла: гул — в моей голове. Вот новость: голова у меня никогда не болела, а тут на тебе! Нашла таблетку анальгина, выпила. Не помогло. Наоборот: гул усиливался и меня начинало знобить. Простуда? Но откуда ей взяться? На улице жара, а я и зимой-то никогда не простуживаюсь. Легла в постель, все еще не веря, что это происходит со мной. Укрылась одеялом. Не согреваюсь. Потом вдруг бросило в жар. Надо бы уснуть, будет легче. Но как?

Нет, это вовсе не голова, это трещат кузнечики. Луг, залитый солнцем, пахучий клевер, ромашки, кузнечики и бабочки. Девочка в короткой юбке... Светка! Что-то случилось со Светкой! Вскочила, как от удара. Тело покрыто мелкими каплями пота. Голова чистая, жар отступил. Осталась слабая пульсирующая боль. Светке плохо, Светке плохо...

Встала, пошла на кухню. Вытряхнула в свою сумку все имеющиеся в наличии лекарства. Потом положила бинты, йод и зачем-то домашние тапочки. Ничего другого не взяла. Надела плащ, на секунду остановилась у порога: «Так: деньги, ключи, паспорт. Кажется, все». Нисколько не удивилась, когда раздался телефонный звонок. Я его ждала.

Мама, это ты? — спросила, снимая трубку. — Что со Светкой? Простуда? Грипп? А если скарлатина?.. Да, я еду, я уже одета. Не волнуйся, как раз успеваю на последний поезд. Как чувствовала...

© Дорошенко Валентина 1987
Оставьте свой отзыв
Имя
Сообщение
Введите текст с картинки

рекомендуем читать:


рекомендуем читать:


рекомендуем читать:


рекомендуем читать:




Благотворительная организация «СИЯНИЕ НАДЕЖДЫ»
© Неизвестная Женская Библиотека, 2010-2022 г.
Библиотека предназначена для чтения текста on-line, при любом копировании ссылка на сайт обязательна

info@avtorsha.com